Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Реальность speculatio

Если всерьез заниматься русской философией, время от времени испытываешь стыд, как будто занимаешься чем-то несерьезным, вроде как изучением методов надувания мыльных пузырей. Собственно, вероятно, русская философия и есть большой мыльный пузырь. Кто-то надул его в позапрошлом столетии,  потом  он раздулся до невероятных размеров и, побалансировав в воздухе какое-то время,  шар лопнул, да так, что никто и не заметил. Остался лишь запах, но если от почившей русской литературы исходит аромат антоновских яблок, то от русской философии искусственной мыльной свежести.

            Уже стало классическим мнение, будто философия вышла из русской литературы, никого не смущает, что звучит это, как если бы тигр смог породить льва. Правильней было бы сказать, что русская философия прирастилась к литературе наподобие того, как французская философия привязалась к историко-общественному фону. А куда тянутся корни русской философии, так никто еще и не сказал. Может быть, к Сковороде? Нет, пожалуй, не стоит сводить все к одному человеку. Нужно найти подходящий, достаточно стабильный языковой, культурный, осязательный пейзаж.  А пока, РФ остается подкидышем, который продолжает верить, что мачеха и есть настоящая его мамка. Может, от этой спутанности родственных связей и рождается мнение о «вторичности» философии на русском языке по отношению к литературе. И сколько бы Гуссерль не рекламировал Шестова своим знакомым, те все равно смотрели  на него как на литературного критика, странным образом, через работу о Лютере, пробравшимся в философы. Конечно, можно задаться вопросом, а почему наша философия выбрала для симбиоза именно литературу, а не логику, не точные науки. Ответ очевиден – литература если не самое сильное, что дала Россия, то уж точно самое свободное. Причем слово «сильное» имеет огромное внутреннее наполнение – эмоциональное, спекулятивное, религиозное и даже территориальное. Мы, в этом отношении, очень похожи на испанцев, с одной лишь разницей – слово «сильное/ая» там не согласуется со словом «спекуляция». Если присмотреться, то русская философия тянулась к той литературе, которая несла мощный спекулятивный заряд, к Достоевскому, к Гоголю, в какой-то мере к Толстому и Тургеневу, их особенность это спекуляция над реальностью.  Они не творят ее, не выражают ее, а спекулируют ею, претендуя на истинность. Сервантес, если вспомнить слова Унамуно, выражал в Дон Кихоте испанский дух, в то время как Гоголь или Достоевский дух искажали. Их образы не были проявлением «творческого осмысления», но спекулятивного искажения. У Гоголя, к тому же, преднамеренного. Оттого во время прочтения возникает ощущение кривого зеркала. Правда – да, но с какой-то кривизной, будто бы не у нас вовсе, а в какой-то другой «культурной реальности».  То, что они пишут это не совсем литература или, если сказать точнее – это еще не литература, также как стихи Уитмена были не совсем стихами, они были фундаментом, на котором был построен грандиозный Капитолий. Но наш "Капитолий" - "собор святой Софии" - оказался в ином, так и не достигнутом нами пространстве.

Чаадаев: материалы к пониманию часть I

С Чаадаевым мы знакомы с самого детства. Первым ключом к его пониманию - становится, конечно, Пушкин. Для многих он и остается на уровне пушкинских стихов, что на мой взгляд совсем неплохо. Но потом, если мы вдруг начинаем читать Чаадаевские "Философские письма", "апологию сумасшедшего", поздние письма и воспоминания о нем, то перед нами совсем необычайная картина. Что уж говорить, даже Михаил Осипович Гершензон так и не разобрался с Петром Яковлевичем до конца (дальше объясню почему). И Чаадаев так и остался одним из самых противоречивых философов. Стоп! Прозвучало слово - философ. Был Чаадаев философом? Мамардашвили считал его "единственным" философом в России вообще. Почему? Начнем по порядку. Чаадаеву посвящу не один пост.
Проглядывал вестник Богословского университета в Париже в поисках статей о. Сергея Булгакова и  наткнулся совершенно случайно на статью известного философа и богослова Василия Зеньковского (его труды были недавно изданы в изд. "Русский путь" - библ. см. в след. посте). Эта статья основана на критическом осмысленнии, вышедшего в 1935 в серии "Литературного Наследства", полного собрания философских писем Чаадаева. На основе этой статьи, работы Гершензона (1) и того, что я читал у самого Чаадаева задался несколькими важными вопросами:

Почему именно философские "письма". почему именно этот жанр?
1. Причина, по которой Чаадаев избрал форму "писем" в качестве композиции. Зеньковский объясняет  следующим образом:
"Чаадаев, избрав форму писем для изложения, затруднил для читателей понимание своих взглядов".  Ответ на этот вопрос также следует посмотерть у Гершензона  в своей  работе "Чаадаев: жизнь и мышление", как я помню, он объяснял это тем, что такая форма была привычна для того времени и т.д. и т.п., но следует еще раз проверить.
Однако, пока мое предположение следующее - письма - это аллегория формы сократовского диалога, только вместо какого-нибудь Критона - собеседник философа - читатель.

2. Чаадаев - религия и история. Соотношение.
 
Зеньковский пишет, что религиозное стоит у Чаадаева выше, а Россия "вообще не стоит в центре исследований Чаадаева".
Религиозные оценки тоже разнятся - Гершензон пишет, что Чаадаев совершил чуть ли не предательство тем, что не перешел в католицизм, а Зеньковский видит это вполне естественным, потому что "трагическое беспокойство, жажда понять тайну времени всецело владели Чаадаевым.", по уровню проникновенности этого чувства Зеньковский даже сравнивает его с Хомяковым. 

3. Не является ли причина по котрой Чаадаева называли "единственным философом" его представление о философии языка или лучше сказать выделение им коммуникативной функции этой еще строго не сформулированной философии?

Цитируя Чаадаева: "В день создания человека Бог беседовал с ним и человек слушал и понимал и этот глагол, передаваемый от поколения к поколению  вводит человека в мир сознаний и превращает его в мыслящее существо"

(1) библиография в след. посте