Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Такая разная русская красота

О глубине русской женщины не говорил только ленивый. И только самый безнадежный мужчина  (не) пытался "подарить звезду")))) своей даме сердца в виде легкого романса или вычурного стиха. Однако для того чтобы познать (духовно))))  женщин разных культур мы редко обращаемся к литературе, музыке, а чаще спешим в картинную галерею и ищем понравившиеся  образы. Наверно, в этом   больше эротизма, чем в созерцании немых слов.



Из своего первого, еще детского посещения Третьяковки запомнил именно эту картину. Боровиковский создал "эталон" портретной живописи русского романтизма. Конечно, в любой школьной экскурсии рассказывают, что мол Лопухина болела чахоткой и вскоре после написания портрета скончалась. Но художник использовал эту легкую дремотность болезни на благо образа своей героини. Сероватость кожи, взгляд устремленный мимо собеседника за границы полтна и жизни порождают истинно романтические аллюзии. В смерти обретается  чарующая непознаваемая красота, а прозрачность женского тела кажется вот-вот обнажит душу.
   С второй половины века взгляд русскую женщину стал условным, но уже не в рамках какого-то направления, а в рамках чисто русского представления о красоте.  Отсюда и пошло подчеркивание овальных мягких линий тела. Удвительно, но этот эффект создает некую неосязаемость и даже нематериальность. Даже в стилистике близкого к импрессионизму Константина Маковского


ощущется попытка сгладить изгибы, привести к идеалу пластичной формы. Апофеозом этих художественных исканий стала, безусловно, Кустодиевская "Русская красавица"


В картине есть, свойственная Кустодиеву, лубочность, позволяющая художнику впасть в еще большую условность в изображении женского тела, и передать не только форму, но и теплое, даже душное содержание. Такая атмосфера подчеркивается ватным тяжелым одеялом, белыми пуховыми подушками, но благодаря светлости, красочной лубочности обстановки это не создает отягощающей атмосферы, наоборот, все дышит легкой ироничностью и живостью в этом полотне. Самой заметной деталью на которую обращает внимание типичный исследователь или наблюдатель - это искаженная форма левой руки красавицы. Прием, искажающий женское тело для предания ему некой особой эротичности и осмысленности наидревнейший, но его новое переосмысление происходит в XIX - нач. XX века.  Одна из самых знаменитых картин, где он используются - "Большая Одалиска" Энгра. Чрезмерно длинная рука как бы подчеркивает ее змеиную форму.


Но образы красоты изменчивы и если "Красавица" Кустодиева вызвала скорее  положительный резонанс, то абсолютно противоположенный по содержанию "портерт Иды Рубенштайн"  Серова вызвал шквал негодования и самых гневных и презрительных отзывов.



Большинство было возмущенно угловато-подчеркнутыми резкими формами, но на мой взгляд это была лишь внешняя канва. Суть скрывалась лице великой Иды. Мы вглядываемся в него соверешенно неожиданно и оно первым привлекает внимание зрителя своей выраженностью. Сначала кажется, что эмоции никакой нет, но глаза говорят о другом. Во взгляде выражена весь огонь и чувство танца и ритма, все мускулы тела преображаются в нем в единое целое, даря нам ощущение немыслимого внутреннего движения и стремительности.


Покой степи

Каждый русский человек невольно отражает частицу русской культуру. Неважно как - словом, помыслом, поэзией, восприятием! Но редко кому, даже признаным классикам удалось объять ее всю. Выразить ту сердцевину русского миросозерцания и русской вселенной, которая окружает нас повсюду и  которую мы бессознательно или сознательно пытаемся воплотить в себе. Левитан один из тех кто сумел это сделать. Его картины это первый шаг к осознанию России как неделимого абсолютного целого.



Чехов и Левитан неразрывно связаны и не только жизненными путями и перепутьями. Их взаимосвязь метафизична. Это связь образов, стиля и главное, восприятия пространства и времени.  "Над вечным покоем"  это иллюстрация к Чеховской "Степи". Мне иногда даже кажется, что это ответ на тот самый вопрос, который Чехов ставит перед нами в конце своей повести -  "А какова то будет эта жизнь?" Лишь живописное полотно способно столь метафорично ответить на него, чтобы каждый из нас решил это для себя. 
       В одном образе художник сумел отразить двойственность русской души - ее масшатбность и отстраненность вместе с удивительной меланохличностью и миниатюрностью, мертвенностью и верой в Воскресение. Ведь разве может такое пространство приять смерть? Да и имеет она в нем значение? 
Бесконечность  степи здесь отраженно в небе, в нем все самое далекое и близкое для русского человека. До сих пор такое небо можно встертить в русской провинции. Огромное нависшее оно в то же время  входит в плоть земли, становится ее неразрывной частью. Самое странное, что картина не кажется от этого "масштабной",  в ней нет ни пафоса, ни ожидания чего-то, но нет и безнадежности, как будто все что должно было случится уже произшло и мы застигли конец Творения или его Начало. Это и есть "покойность" бытия, абсолют пространственной формы, где времени нет "уже" или "еще" и потому, оно не имеет значения.